Великая Победа. Правда Войны

Пакт о ненападении, план "Барбаросса", Великая Отечественная война, Брестская крепость, 1941, Битва за Москву, Красная Армия, лица войны, фронтовая разведка, 1942, народное ополчение, "Красная звезда", публицистика войны, СССР, Сталинград, документы, каратели, немецкая армия, артиллерия, сводки с фронтов, 1943, Ржевская трагедия, блокада Ленинграда, НКВД, воспоминания, солдаты, плакаты, Курская дуга, десантники, память войны, танковые сражения, годы войны, партизанское движение, воздушные дуэли, операция "Багратион", самоотверженный подвиг, архив, союзники, подводники, 1944, офицеры, освобождение Европы, "Правда", мемуары, Крым, будни войны, 1945, Акт о капитуляции Германии, взятие Берлина, Победа

1941-1945

Архив

Начальник политуправления фронта генерал-майор Галаджев

Центральный фронт

3 сентября 1943 года

7-й отдел ПУ (политического управления) фронта

Бюллетень № 4 (Составлен на основе показаний военнопленных и писем)

«Когда русская звуковещательная станция сообщила нам, что русские заняли Орел и Белгород, это всех поразило. “Ведь это настоящее поражение”, — говорили солдаты. После оживленного обсуждения этих известий солдаты пришли к выводу, что если мы уж летом отступаем, то зимой нам будет капут. Предстоящей зимы солдаты очень боятся». (Перебежчик ефрейтор 6-й роты 769 пп 377 пд Матиас Церингс, 20.8.43 г.)

«Я на Восточном фронте с самого начала войны, и пришел в Россию с полной уверенностью в нашу победу. Но после целого ряда позорных отступлений, пережитых нами, я окончательно потерял надежду на то, что Германия может выиграть войну. Вступив в войну с Россией, Германия серьезно недооценила силы русских. Падение Орла — новый удар по нашей армии. Наши газеты, очевидно, считают нас дураками, когда говорят, что наши войска якобы добровольно оставили Орел». (Обер-ефрейтор Альфред Мерке — 3-й дивизион 172 ап 72 пд, 10.8.43 г.)

«Об оставлении нашими войсками Харькова мы узнали в ночь на 24 августа из звуковой передачи русских. Это всех нас поразило. Особенно были пораженными солдаты, которые раньше, словно попугаи, говорили «победа будет наша». Унтер-офицер Кинтос сказал мне, что сила нашей армии значительно подорвана, если она и летом не может наступать». (Ефрейтор 6-й роты 167 пд 86 пд Иозеф Понн)

«В период наступления настроение солдат было хорошее, воинственное, но как только началось отступление — не стало боевого духа. Солдаты обвиняли офицеров и командование, что они не ценят жизнь солдат. Солдаты говорят, что после Сталинграда, Африки, после июльских неудач, при наличии беспрерывных бомбардировок германских городов, — немецкой армии теперь ничего больше не остается, как уйти из России на тот рубеж, с которого она начала войну против СССР. Теперь Германия должна признать, что войну с Россией она проиграла. Все эти настроения так отразились на боеспособности полка, что во время отступления сотни немецких солдат убегали от наступающих мелких групп русских». (Перебежчик Эдмунд Шульц, солдат 14-й роты 507 пп 292 пд, 2.8.43 г.)

«Нам говорили офицеры, что наша задача — с боем отходить на Десну в район “Восточного вала”, якобы построенного по последнему слову оборонительной техники. Большинство солдат потеряло веру в победу Германии. После Сталинграда, Африки, полного провала июльского наступления и при теперешнем отступлении немецкой армии немногие уже верят в победу Гитлера. Те, кто верят — это люди, которые знают, что поражение Гитлера — их гибель. Но придет день, когда и они поднимут руки вверх или пустят себе пулю в лоб. В апреле 1943 г. я был в отпуске. После пребывания на родине я сделал вывод, что в нашем тылу царит неуверенность и беспокойство. Все боятся расплаты за грехи Гитлера и его шайки. Немцы прекрасно понимают, что все народы Европы ненавидят их, и что придет час расплаты». (Перебежчик Гейнц Брандт — обер-ефрейтор 2-го велоэскадрона 31 пд, 13.8.43 г.)

«Отступлению солдаты рады. Они говорят, что чем быстрее будет отход, тем быстрее приближается конец войны. Офицеры нам говорят, что отступление проводится с целью выпрямить фронт. Отход мог бы совершаться еще быстрее, но есть приказ командования минировать дороги и переправы, взрывать мосты, поджигать деревни». (Солдат 5-й роты 348 пп 216 пд Адольф Адамс, 10.8.43 г.)

«Офицеры очень переживают провал июльского наступления. Это поражение сильнее подействовало на немецких офицеров, чем Сталинград. Сталинград, говорят они, результат истощения немецкой армии длительным пятимесячным наступлением, результат большого превосходства сил русских, суровости русской зимы и предательства союзных дивизий, которые открыли фланги немецких дивизий, а сами пачками шли в плен к русским. После Сталинградской катастрофы немецкое командование вело большую подготовку солдат к реваншу за Сталинград. Мы возлагали большие надежды на лето 1943 г. Наступление началось и провалилось. Это значит, что провалились все надежды немцев на благоприятный исход войны с Россией. Я часто говорил по этому вопросу с обер-врачом нашего батальона Крентахом. Однажды он сказал мне: “Люди гибнут напрасно”, — и махнул рукой. Я уверен, что многие немецкие офицеры в результате провала июльского наступления изменят свое отношение к Гитлеру и к национал-социалистам». (Перебежчик Алоис Бахлер, —унтер-офицер 7-й роты 18 пп 6 пд, 8.8.43 г.)

Немецкая пропаганда утверждает, что немецкие части отходят «планомерно» и «в плановом порядке». В каком «порядке» отходят немцы — рассказывает перебежчик 9-й роты 531 пп 383 пд обер-ефрейтор Франц Гмайне: «Когда начался отход, каждый начал догадываться, что мы уже не в состоянии наступать и что русские не зимой, как мы предполагали, а летом прорвут нашу линию обороны и обратят нас в бегство. И действительно, 21 июля нам было приказано за 5 минут уложить все вещи и оставить окопы. Все делалось на ходу, бегом, буквально панически. В этот день наш полк получил 5 различных приказаний. Сначала нам объявили, что полк будет отходить на 80 км, затем сказали, что будем отступать до... третий приказ гласил, что полк в течение 24 часов занимает прежние рубежи, четвертый приказ — 3-му батальону занять оборону в составе 2 рот в северном направлении. Поздно вечером 21 июля поступил пятый приказ — немедленно отходить. Такая неуверенность и нервозность царит среди офицерского состава».

«После того, как вечером 21 июля был объявлен приказ об отходе, среди солдат начался страшный переполох. Все солдаты были настолько напуганы, что сразу заговорили о втором Сталинграде. В каждом блиндаже начали писать прощальные предсмертные письма на родину и давали друг другу обещание в случае гибели товарища переслать заготовленное письмо родным». (Перебежчик солдат 12-й роты 531 пп 383 пд Йоган Отагал, 10.8.43 г.)

Сдавшийся под Севском командир 5-й роты 167 пп 86 пд лейтенант Гюнтер Эльвин показал: «Я состою в рядах немецкой армии с 1937 г., воевал во Франции, а в России с июня 1941 г. Я помню первую зиму в России, я обморозил обе ноги, помню позорное отступление под Ржевом, но особенно повлияли на мое настроение два события — наше поражение у Орла — именно там, где наше командование рассчитывало нанести решающий удар по русским, и второе — гибель моего старшего брата в последних боях у нп Поныри. “К черту войну, хватит!” — сказал я себе. Пропаганда о расстрелах и пытках в советском плену не убедила. Я читал много советских листовок и сдался в плен».

Командир 10-й роты 447 пп 137 пд лейтенант Генрих Ралле, сдавшийся в плен в районе Севска 27 августа, показал: «Задача полка — любой ценой вернуть утерянные позиции, такой же приказ имеется и в других частях, потому что дело идет об удержании Украины».

Сдавшийся без сопротивления 27 августа в районе Севска командир 2-го взвода 7-й роты 184 пп 86 пдд унтер-офицер Гольц показал: «На всех участках фронта пропагандируется теперь тактика подвижной обороны. Это вызвано наступлением русских. Хотя наша пропаганда продолжает утверждать, что города оставляются в ходе планомерного отступления, но среди солдат и офицеров укрепилось мнение, что война в России теперь будет решаться в борьбе за Украину, которую германское командование будет оборонять до последнего солдата».

«Ты теперь у Орла, как раз в самом пекле. Можно было подумать, что русские должны, наконец, отступить, но дело обостряется, и нет никаких видов на окончание войны». (Письмо родителей к солдату Ганцу от 22.7.43 г.)

В письме из Берлина от 11.7.43 г. написано: «Милый дорогой папа! Как ты поживаешь? Надеемся, что ты еще здоров. Каждый день мы слушаем сообщения о боях южнее Орла. Это, наверное, второй Сталинград… Милый Альфред! Ты можешь себе представить, как мы о тебе беспокоимся. Это — страшная война, сколько она стоит крови и жизней! Ах, если бы она только кончилась».

В письме из Ростока от 15.8.43 г. жена пишет солдату Гансу Людвигу: «Мой дорогой Ганс, ты снова в тяжелых боях под Орлом. Я все чаще и чаще должна думать о тебе. Ты так еще молод, а тебе приходится переживать так много жестокого. Было бы неплохо получить небольшое ранение с последующим отпуском на родину».

В письме унтер-офицеру Гансу Кемпфу, полевая почта 14077В, пишет сестра из Ганзена; 9.7.43 г.: «Мой милый брат Ганс, прибавились заботы о тебе, так как уже пару дней слушаем сообщения о тяжелых боях под Орлом. Итак, в России снова ад».

«В разговорах между собой солдаты говорят, что сейчас нет никакого смысла воевать и гибнуть на фронте в то время, когда в тылу бессмысленно гибнут от английских бомб жены и дети. Солдаты считают, что во всем виноват Гитлер, который так много говорит, что Германии необходимо жизненное пространство, а на самом деле он даст солдатам только по два метра русской земли и березовому кресту». (Солдат 1-й роты 5 тгп Эрих Штраух, 10.8.43 г.)

«Я перешел на сторону русских потому, что не хочу воевать за человека, по вине которого разрушен мой родной город Эссен и мой родной дом. Гитлер бросил меня в Россию на верную смерть. Я за него умирать не намерен». (Перебежчик Франц Реал, солдат 2-й роты ? пп 292 пд, 3.8.43 г.)

«Я и мои товарищи пришли к выводу, что причина неизбежности поражения немецкой армии заключается в том, что Гитлер, желая завоевать все страны, распылил немецкую армию по всей Европе и тем самым ослабленная она теперь не может нанести концентрированный удар в России, тем более, что здесь нам приходится воевать на громадном фронте». (Летчик 121-го авиаотряда дальних разведчиков лейтенант Губер, 22.8.43 г.)

«Среди солдат популярен такой анекдот: Гитлер и Геринг летели на самолете. Гитлер говорит Герингу: “Германский народ перенес много трудностей, надо ему дать какой-нибудь подарок”. Геринг говорит: “Сбросим народу с самолета много продуктовых карточек”. Гитлер на это заметил: “Если бросать карточки, то надо бросить и деньги”. В этот момент поворачивается пилот и говорит: “Самым лучшим подарком для народа будет, если я вас обоих сброшу на землю”. (Ефрейтор саперного батальона 292 пд Хериш)

«Один из товарищей, приехавший из отпуска из Дюссельдорфа, рассказал, что население настолько обозлено на руководителей Германии в связи с бомбардировками, что во всей Рейнской области перестали в знак приветствия говорить “Хайль Гитлер”, а говорят просто “Добрый день” — так, как говорили до прихода Гитлера к власти». (Солдат 11-й роты 135 пп 45 пд Клейн, 22.8.43 г.)

«Мой друг Грубер говорил мне, что в Барановичах немцы расстреляли свыше 1000 евреев. Сам я видел ямы, где зарыты трупы расстрелянных». (Солдат 1-й роты 61 пп 7 пд Кейнг Флорин, ?.8.43 г.)

«Солдат Циглер рассказал нам, как в Барановичах (Белоруссия) был отдан приказ — не выходить на улицу после 6 часов вечера. Одна старушка, опоздавшая зайти в квартиру на 5 минут, была расстреляна на месте. В ту же ночь командир взвода вышел на улицу и увидел женщину, он застрелил ее без разговоров как партизанку». (Солдат 2-й учебной роты 7 пд Коль Шмидт, ?.8.43 г.)

«При отступлении немцы забирают у населения весь скот и угоняют его с собой. Забранные скот и птица в дороге режутся и употребляются в пищу». (Перебежчик Роберт Фрик — солдат 3-й роты 348 пп 215 пд, 3.8.43 г.)

«2.3.1943 г. я был захвачен немцами в плен. Меня направили в лагерь, который расположен на окраине города Ярцево Смоленской области. Я увидел там жуткую картину. Пленных загнали в полуразрушенные бараки. Там было так тесно, что нечем было дышать. На день выдавали 150 граммов суррогатного хлеба и чашку “баланды” (мука в теплой, недокипяченной воде). Начались массовые желудочные заболевания. Из бараков выводили только один раз в сутки, на несколько минут. Поэтому многие вынуждены были оправляться тут же в бараках». (Бежавший из плена красноармеец Иванов)

«В марте 1943 г. я был захвачен в плен немцами. Меня направили в лагерь военнопленных в город Сычевка Смоленской области. Дни, которые я провел там, останутся на всю жизнь в моей памяти. Нас пригнали туда окровавленных, избитых, нас морили голодом. Когда женщины пытались бросить нам через заграждения картошку, немцы открывали по ним огонь. Дни, когда выдавали “баланду” с куском дохлой конины, считались праздником. Каждое утро мы выносили из барака по 5—10 человек, умерших от голода. Не лучшие условия были и в лагерях военнопленных в городе Полоцк, куда меня позже перевели. Каждый военнопленный находился под угрозой быть расстрелянным, ибо в лагере царил безудержный произвол охранников. Они часто без всякого основания и повода стреляли в военнопленных. Во время работ по ремонту дорог изможденных голодом людей немцы расстреливали за то, что они не выполняли так быстро и так хорошо работу, как этого хотелось немцам. Пытавшиеся бежать были пойманы и расстреляны». (Вырвавшийся из плена красноармеец Долинин)

«Когда я попал в плен в октябре 1941 г., меня направили в лагерь военнопленных в город Брянск во дворе депо им. Урицкого. Лагерь был под открытым небом, обнесенный в два ряда колючей проволокой. Через каждые 100 метров были выставлены караулы с ручными пулеметами. Все пленные были босые и полуголые. Нам давали в день по 3 сырых картошки и по 3 листа сырой капусты. Каждый день умирало от голода 100—150 человек. Трупы не убирались неделями. Пленные кушали трупы. Немцы расстреливали каждого, кто ел человеческое мясо. В лагере поднялись бунты военнопленных с требованиями хлеба. Немцы бросали ручные гранаты в толпу военнопленных и строчили по ним из пулеметов. Условия были невыносимыми, многие пленные специально лезли к проволоке, чтобы быть расстрелянными» (Красноармеец Гнещин)

«Удерживать старый рубеж наша дивизия не могла. Русские изменились за время войны. Они злы, упорны и сражаются как бешеные. У них какое-то необъяснимое мужество, которого нет у немцев. Я могу сказать только одно — что мы и на новом рубеже не удержимся». (Обер-ефрейтор Пауль Германн — 5-я рота 266 пп 72 пд, 18.8.43 г.)

«Русские солдаты дерутся очень храбро. Они научились воевать и воюют превосходно. Немцы воюют далеко от своей родины, и у них нет такого ожесточения и упорства, как у русских». (Солдат штабной роты 37 пп 6 пд Август Штединг, 8.8.43 г.)

«От вашего артиллерийского огня дрожало все вокруг. Во многие наши блиндажи были прямые попадания. Признаться, я не думал, что русские могут так сильно и метко бить». (Ефрейтор 4-й роты 471 пп 251 пд Вернер Тиль, 27.8.43 г.)

«Россия — большая и сильная страна. Красная Армия вооружена лучше, чем германская армия. Русские танки Т-34, автоматы, пушка “катюша” и зенитная артиллерия по своему качеству лучше, чем немецкое вооружение. Советская артиллерия стреляет очень метко». (Солдат 2 тд Элегаст)

«Русские обладают весьма мощным оружием, лучшее их оружие — танки Т-34, самолеты ИЛ-2 и пушка “катюша”. (Обер-лейтенант Вальтер Беккер — командир 1-й роты мотобатальона 262 пд)

«Многие солдаты нашей роты убеждены в том, что Россия эту войну выиграет. Русские стали сейчас сильнее, чем были в начале войны — в танках, артиллерии, авиации, а также в области тактики». (Ефрейтор 88 пд Пауль Рокке)

«Я как артиллерист хочу отметить огромную силу и замечательную слаженность вашей артиллерийской подготовки. После такого губительного огня мало кто мог выжить. Я сам видел десятки валяющихся трупов наших солдат. Я убедился в том, что нынешние руководители Германии — жалкие обманщики. Еще в 1941 г. Геббельс заявил о том, что советская авиация почти полностью уничтожена, но то, что мы видели под Орлом и видим здесь под Севском, убеждает нас в обратном. Советская авиация выросла и окрепла». (Обер-ефрейтор 2-й батареи 186 ап 86 пд Алоиз Велерманн)

«Пережитые мной 2 дня вашего наступления сделали меня почти сумасшедшим. Нервы мои не выдержали такого напряжения. Ваши орудия били так сильно, что вся земля дрожала вокруг. Ваши самолеты шли волна за волной и, казалось, что им не будет конца. Откуда у вас столько орудий и самолетов? Да, теперь я убежден, что Россия — страна неисчерпаемых резервов и победить ее нельзя». (Обер-ефрейтор 3-й роты дивизиона ПТО 137 пд Карл Брауэр, 28.8.43 г.)

«За последние 3 месяца партизаны 250 раз взрывали железнодорожную линию Брянск — Комаричи. В Брянских лесах воевать с русскими трудно, так как много партизан, которых до сих пор не удалось поймать». (Обер-ефрейтор Пауль Германн — 5-я рота 266 пп 72 пд)

«Несмотря на преследование, партизаны часто дают о себе знать. 23 апреля 1943 г. в одну ночь на участке Колодищи — Минск партизаны 19 раз взрывали железнодорожную линию». (Солдат 1-й роты 61 пп 7 пд Кениг Флорен, 8.8.43 г.)

«По дороге из Минска в Орел я видел разбитые, пущенные под откос эшелоны. В Минске мне один солдат рассказал, что минские партизаны переоделись в немецкую форму, подделали документы и чуть ли не на целый полк получали продукты с немецкого склада». (Солдат 9-й роты 17 пп 31 пд Шоль Лихман)

Начальник 7-го отдела Центрофронта Мельников.

3 сентября 1943 года.

Центральный архив министерства обороны Российской Федерации, ф32, оп.11306, д. 251.

Источник: "Курская битва. Хроника,факты,люди". Москва «ОЛМА-ПРЕСС» 2003 год

Читайте также:

Брестская крепость

Сталинградская битва

"Правда фронтового разведчика"

"Беспощадная бойня Восточного фронта"

"Цена жизни"

"Передовой отряд смерти"

"Воспоминания о войне"

"Последний солдат третьего рейха"