Великая Победа. Правда Войны

Пакт о ненападении, план "Барбаросса", Великая Отечественная война, Брестская крепость, 1941, Битва за Москву, Красная Армия, лица войны, фронтовая разведка, 1942, народное ополчение, "Красная звезда", публицистика войны, СССР, Сталинград, документы, каратели, немецкая армия, артиллерия, сводки с фронтов, 1943, Ржевская трагедия, блокада Ленинграда, НКВД, воспоминания, солдаты, плакаты, Курская дуга, десантники, память войны, танковые сражения, годы войны, партизанское движение, воздушные дуэли, операция "Багратион", самоотверженный подвиг, архив, союзники, подводники, 1944, офицеры, освобождение Европы, "Правда", мемуары, Крым, будни войны, 1945, Акт о капитуляции Германии, взятие Берлина, Победа

Партизанское движение

1941-1945

"Из справки КГБ при Совете Министров УССР о диверсионно-разведывательной деятельности группы подпольщиков г. Киев."

август 1941 г. — ноябрь 1943 г.

...В начале августа 1941 г., когда угроза оккупации Киева стала реальной, Кудря без колебания принял предложение остаться в Киеве для проведения разведывательной работы в тылу противника. С этого момента Кудря, ставший Максимом, с помощью группы чекистов втайне даже от своих друзей стал готовиться к выполнению весьма почетной, ответственной и нелегкой работы разведчика в тылу немецких оккупантов...

Вскоре на улицах Киева можно было видеть типичного «щирого» украинца, по одежде и поведению похожего то ли на учителя, то ли на провинциального художника или деятеля культуры с паспортом и другими документами на имя Кондратюка Ивана Даниловича, а незадолго до вступления в Киев немцев он уже поселился по бывшей Институтской улице в доме № 16 (известном под названием «дом Гинзбурга»).

...Когда сотрудник НКВД УССР после обстоятельной предварительной беседы спросил хозяйку указанной квартиры Груздову Марию Ильиничну, смогла бы она в случае оккупации немцами города остаться в интересах советской власти в Киеве, она в первый момент растерялась и с трудом верила тому, что ей, жене репрессированного советскими органами писателя, предлагают остаться в тылу немецких захватчиков для выполнения важного задания, ей доверяют жизнь чекиста.

Соседям о своем жильце она рассказала, что он преподаватель украинского языка и литературы из Харьковской области, с которым она познакомилась на курорте в Сочи и теперь после двухлетней переписки решила, наконец, соединить свою жизнь. Отец его, священник, в свое время был также репрессирован.

Последние перед оккупацией города дни Кондратюк и его невеста на глазах у соседей запасались продуктами и, кажется, не собирались эвакуироваться. В ходе этой работы они устанавливали знакомства с теми, кто откровенно ждал немцев, и таким образом готовили для немцев своих поручителей.

В это же время группа оперативных работников готовила Максиму помощников, курьеров, закладывала радиостанцию, тайники с оружием, бланками различных документов, шифры и т. п. Особую сложность представляла конспиративная закладка и опробование стационарной радиостанции, но и эта работа благодаря энергии, трудолюбию, сметке и патриотизму скромного советского гражданина, поныне здравствующего и проживающего в Киеве Линкевича Евгения Михайловича, была в короткий срок выполнена.

Оставленные для работы в тылу противника радисты Емец и Кравченко в начале августа 1941 г. опробовали рацию и получили удовлетворительные результаты. Таким образом, комплектование и подготовка Максима и его группы были в основном закончены. Первоначально в нее вошли: Кудря Иван Данилович — руководитель группы, Груздова Мария Ильинична — содержательница квартиры, на которую был определен на жительство Максим, и его ближайшая помощница; Емеи Константин Михайлович, Кравченко Афанасий Федорович — оба радисты; Линкевич Евгений Михайлович — хозяин квартиры — пункта радиосвязи.

Кроме того, Максиму был назван ряд лиц и даны их адреса, с которыми он должен был связаться по паролям уже после оккупации Киева немецкими войсками. 19 сентября части Красной Армии оставили Киев и начали отход в направлении Яготина. В городе наступило своего рода безвластие, начались грабежи, которые еще более усилились после вступления немцев в город, так как немецкие солдаты и офицеры под предлогом наведения порядка сами безудержно грабили, начиная от ювелирных изделий и картин и кончая продуктами питания и мебелью, и все это нескончаемым потоком вывозилось в Германию в качестве трофеев.

Все, что было злобного и ненавидящего советскую власть, выплеснулось на улицу; нашлись и такие, кто верноподданнически встретил оккупантов с хлебом-солью, брызжа ядовитой слюной на советскую власть. Именно этой категорией подонков немцы вскоре укомплектовали различные управы, полицию и пр. Пройдя по городу, Кудря возвратился домой и еще раз проверил надежность укрытия документов, оружия, денег и т. п. и в этот же день вручил радисту для передачи в центр первую телеграмму.

Однако первый день работы Максима в тылу у немцев начался с неудачи — установить радиосвязь с центром не удалось. Вторая неудача постигла его 24 сентября, когда был взорван «дом Гинзбурга» и под его развалинами остались различные документы, бланки паспортов и других документов, деньги, оружие, шифры, адреса нужных людей и т.п. Максим лишился не только квартиры, что было, в конце концов, не столь существенно, но погибло то, без чего почти невозможно было начинать работу в оккупированном городе.

Но не таков был Максим, чтобы от первых неудач терять голову: с еще большей напористостью и осмотрительностью он приступил к своей работе: собирал данные о политико-экономическом положении в Киеве и на Украине, деятельности украинских националистов, подбирал нужных людей, скрупулезно изучал возможность выполнения своего основного задания, связанного с деятельностью палача украинского народа гауляйтера Эриха Коха.

А пока они с Марией Ильиничной, использовав свои знакомства и «безупречную репутацию» среди лиц, откровенно ждавших немцев, поселились в новой квартире — по Пушкинской ул., № 37. В городе тем временем не прекращались пожары и взрывы, принявшие особенный размах в период с 24 по 28 сентября 1941 г., в числе других был взорван склад с принятыми от населения радиоприемниками, немецкая военная комендатура, кинотеатр для немцев и др.

И хотя утвердительно никто не может сказать, кто конкретно осуществлял подобные взрывы, уносившие в могилу сотни «завоевателей», нет сомнения, что к этому приложили руку лица, имевшие отношение к группе Максима. Главное же состояло в том, что заносчивым фашистским «завоевателям» эти взрывы давали понять, что хозяевами оккупированной земли являются не они.

Постепенно Максим вживался в свою роль, внешне приспосабливаясь к складывающейся обстановке в занятом немцами, но не покоренном Киеве. В одну из обычных совместных с Марией Ильиничной «прогулок» по городу Максим неожиданно почти у дома, в котором они проживали, столкнулся с бывшим петлюровцем — украинским националистом Тарасом Семеновичем, которого Максим после освобождения Западной Украины допрашивал в качестве арестованною, а затем освободил.

Случилось то, что в тылу более всего небезопасно: он встретился с человеком, который мог его разоблачить как сотрудника НКВД. Как выяснилось в краткой и обоюдонапряженной беседе, Тарас Семенович являлся сотрудником гестапо и, конечно, мог легко прибрать к рукам Максима.

Максим призвал все свое самообладание, чтобы не только не показать своих опасений, связанных с этой встречей, но и попытаться использовать ее в своих интересах. И воля, такт и самообладание коммуниста-чекиста победили: Тарас Семенович не только не выдал Максима, но даже стал одним из его помощников. От него Максим узнал о строительстве особо секретного военного объекта в районе г. Винницы и другие данные. Кроме того, он рассказал Максиму, что через него проходят все заявления предателей разных мастей об оставшихся в городе коммунистах, чекистах, различных активистах и т. п., и по поручению Максима уничтожал эти заявления. К огорчению Максима, такой нужный для работы человек вскоре погиб.

В первой половине октября 1941 г. из Киева на Большую землю уходили два чекиста, выполнившие свое задание, и Максим использовал это для передачи в центр первого сообщения о своей работе в оккупированном Киеве. В своем сообщении Максим докладывал о ходе легализации, положении в оккупированном Киеве, о встрече и привлечении к работе на советскую разведку Тараса Семеновича и многом другом, а также сообщил свой новый адрес, пароль для связи и данные для работы радиостанции.

Вскоре после этого Максимом в центр были также направлены оба радиста, так как питание для рации пришло в негодность, а к радистам начала проявлять интерес полиция. Неожиданной и в то же время полезной была встреча Максима в конце дня 3 ноября 1941 г. с сотрудником НКВД т. Елизаровым, который с группой чекистов, выполнив оперативное задание, попал в окружение, а затем в плен и содержался в дарницком лагере военнопленных.

Там им удалось подкупить переводчика за ручные часы, сохранившиеся у одного из сотрудников, и таким образом 16 октября 1941 г. освободиться из лагеря, получив пропуска как украинцы и жители г. Киев. Идя втроем по городу, Ечизаров и два его сослуживца случайно встретили бывшего сотрудника НКВД Великого Всеволода Ивановича (Стасюка), прожива- ющего в Киеве под фамилией Заремба Станислав Валерианович, на квартире которого они проживали несколько дней, пока Елизаров не встретил Окипную и не перешел по ее рекомендации на квартиру Бремер. Елизаров также сказал Максиму, что он и его товарищ в ближайшие дни уходят из Киева с тем, чтобы перейти линию фронта. Максим одобрил это.

На встрече 4 ноября 1941 г. Елизаров рассказал Максиму, что встречается со своими товарищами на квартире Бремер Евгении, немки по национальности, зарегистрированной как фольксдойче, муж которой — бывший сотрудник органов НКВД в 1937 г. был репрессирован. В момент вступления немцев в Киев она помогла 19 командирам РККА переодеться в гражданское платье, а также позже помогла в этом же двум товарищам Елизарова. В настоящее время она поддерживает знакомство с несколькими немцами, занимающими в железнодорожном управлении видное положение. Он также рассказал об Окипной Раисе, артистке оперного театра, которая познакомила его с Бремер. Елизаров характеризовал Окипную и Бремер как честных и преданных советской власти людей и высказал возможность использования их в разведывательной работе.

Вскоре по обусловленной связи Максим познакомился с Бремер и Окипной. квартира № 7 по ул. Чкалова № 32, где проживала Бремер, стала явкой, а сами они связали свою судьбу с разведывательной деятельностью группы Максима и стали его ближайшими помощниками. На последней встрече с т. Елизаровым 6 ноября 1941 п Максим рассказал ему все. что следует передать в НКВД УССР, снабдил небольшой суммой денег и на следующий день с товарищами направил на Большую землю. Елизаров в свою очередь рекомендовал Максиму встретиться с Великим-Зарембой, которого один из сослуживцев Елизарова связал с проживающими в Киеве людьми, могущими представишть интерес для Максима.

Связь с Окипной и Бремер позволила Максиму в последующем познакомиться с целым рядом замечательных советских патриотов, оказавших большую помощь в разведывательной и другой деятельности группы, нередко принимавших решающее участие в приобретении нужных людей непосредственно в логове вражеской разведки. Многие из них отдали свои чистые героические жизни во имя победы нал фашистской Германией.

Несмотря на потери, связанные с взрывом «дома Гинзбурга», деятельность группы постепенно налаживалась, а сам Максим в целях лучшей легализации стал студентом медицинского института. Наряду с участниками группы Максима — Окипной и Бремер — нужно назвать бесстрашную, инициативную и в то же время в высшей степени дисциплинированную почти 50-летнюю подпольщицу Сушко Марию Васильевну, беспартийную, бывшую сотрудницу НКВД. Пренебрегая опасностью, она распространяла в городе листовки, привлекла свою знакомую Шарафанову Матрену Ивановну и наладила через нее распространение листовок в с. Звонковое, в районе Белой Церкви и других районах Киевской области, хранила у себя наиболее секретные документы Максима; изучила, вошла в доверие и подготовила к сотрудничеству с Максимом некую Л., состоявшую на службе и являвшуюся близкой знакомой руководителя одного из разведпунктов немцев в Киеве Майера, занимавшегося заброской немецкой агентуры в тыл Красной Армии.

Родственница Бремер Жени — Ритво Капитолина Васильевна, портниха, которой уже в то время было за 50 лет, активно распространяла листовки и являлась содержательницей квартиры, на которой Максим осуществлял встречи со своими людьми. Еще совсем юная Мирошниченко Лидия Васильевна исполняла весьма многообразные функции: была связником, могла незаметно проследить за идущим на встречу с Максимом или членами его группы человеком, в котором не было уверенности, была распространителем листовок и просто доставляла в нужное место через весь город такие «деликатные» вещи, как гранаты и другое оружие.

Черный Федор Яковлевич, бывший сотрудник милиции, поступил по заданию Максима на службу в украинскую полицию (арестован и расстрелян немцами). Валя Тристан, машинистка, размножала листовки. Как уже упоминалось, был у Максима свой человек в гестапо. Люди Максима работали в железнодорожных мастерских, в гараже немецких оккупационных властей. Рая Окип-ная установила связи и завоевала доверие среди высших чинов полиции, офицеров армии и т. п., в результате общения с которыми добывала важные разведывательные данные. Женя Бремер располагала связями среди офицеров железнодорожного управления и также получала от них важную информацию.

Благодаря знакомству с Женей, Максим привлек к работе бесстрашного и неуловимого Дудкина Жоржа, который совершил множество дерзких актов, в том числе убийство днем на глазах многих людей немецкого майора. Ближайший помощник и фактически заместитель Максима чекист Соболев Митя, он же Сухоруков, оставленный в Киеве для разведывательной работы, по заданию Максима выезжал с разведывательной целью в г. Ровно, где находилась резиденция так называемого рейхскомиссара Украины палача украинского народа Эриха Коха.

По заданию Максима Мария Ильинична Груздова, проявив незаурядную сметку и изворотливость, стала работать управдомом по ул. Кузнечной, № 4/6, где располагался раз-ведпункт майора Майера — он же Миллер, он же Мильчевский Антон Иванович. Груздова установила с ним дружеские взаимоотношения. Получив в том же доме квартиру, она и приходивший к ней Максим получили возможность лично наблюдать деятельность разведпункта, выявлять и учитывать агентуру Майера, гоговившуюся для заброски в тыл Красной Армии или возвращавшуюся оттуда, а также используемую Майером по Киеву.

Максима никто не упрекнул бы? если бы он не стал заниматься распространением листовок о положении на фронтах, правдивой информации о жизни советского народа, о неминуемом скором разгроме немецких захватчиков, но он как коммунист не мог не заниматься этим, что создавало его группе много дополнительных трудностей и отвлекало от выполнения основной задачи. Нужно было прежде всего наладить регулярное слушание радиопередач из Москвы, что наказывалось расстрелом. И тем не менее, как только офицер-железнодорожник уходил из дома Жени Бремер, гце он жил, она включала приемник и записывала передачи из Москвы, сводки Информбюро, на основе которых Максим составлял текст листовок, а Женя печатала их в нужном количестве на машинке, а далее уже приступала к работе служба «экспедиции».

Слово партии, голос народа являлись для советских людей, оказавшихся на временно оккупированной территории, неиссякаемым источником героизма и самопожертвования, разжигали в их сердцах священную неугасимую ненависть к фашистским оккупантам, звали на борьбу с врагом до победного конца, вселяли веру в неизбежность разфома фашистской Германии. Однако не все в деятельности Максима обстояло благополучно. Прежде всего, на его след напала немецкая контрразведка и использовала для выявления его деятельности и для слежки за ним Великого-Зарембу, ставшего предателем.

Кроме того, Максим собрал значительные разведывательные данные, а передать их на Большую землю не имел возможности из-за отсутствия радиосвязи. Ощущался недостаток в некоторых технических и материальных средствах и оружии. В этой обстановке Максим принял решение — идти через линию фронта, с тем чтобы возвратиться в Киев более оснащенным для продолжения своей почетной работы в тылу противника.

После соответствующей подготовки в первых числах апреля он и Дудкин, в сопровождении Жени Бремер и Лидии Мирошниченко, вышли из Киева и благополучно перешли по льду Днепр. Своим заместителем он оставил Соболева Дмитрия. Спустя несколько дней после ухода Максима и Дудкина в Киев из НКВД УССР прибыли для связи с Максимом курьеры — оперативные работники Писковой и Жарко.

Придя к Марии Ильиничне и узнав об уходе Максима, Писковой и Жарко выслушали ее и приглашенную к ней Женю Бремер о работе группы и снова возвратились в центр. А через несколько дней, в средних числах апреля 1942 г., к Марии Ильиничне пришел мальчик лет 12 и принес небольшую записку, в которой было написано: «Я задержан. Ты как жена можешь меня выручить». Дополнительно мальчик рассказал, что Иван Данилович был задержан немцами где-то в 80 км от Киева и сейчас содержится в дарницком лагере военнопленных в специальном отделении полевого гестапо.

И снова Мария Ильинична призвала на помощь всю свою изобретательность и ловкость, чтобы вырвать Максима из лап гестапо. Имея в запасе положительные характеристики на Максима от предусмотрительно приобретенных знакомых из числа откровенных немецких пособников, Мария Ильинична отправилась в лагерь. Слезы, мастерски разыгранные проклятия в адрес большевиков, простые рубли и золотая монета, вовремя предложенная «на память», сделали свое дело: «муж» быт освобожден. Не успев отойти от лагеря, он предложил срочно заняться освобождением из этого же лагеря Дудкина Жоржа. По разработанному Максимом плану на следующий день Женя Бремер добилась освобождения Дудкина.

И хотя Максиму в высшей степени было неприятно то, что он не повидался с прибывшими из НКВД УССР курьерами, он почти физически ощутил заботу и теплоту; проявленные по отношению к нему, с болью в сердце представил себе, какие трудности и опасности впустую пришлось пережить этим курьерам на пуги из НКВД УССР в Киев и обратно. И с удесятеренной энергией он с головой ушел в работу.

А в первой декаде мая 1942 г. у Максима была радость — к чему прибыли, уже из Москвы, новые курьеры — Анатолий Трусов и Лидия Росновская. Их выброска была в высшей степени неудачной; экипаж самолета в результате обстрела потерял ориентировку и выбросил их 22 апреля не вблизи Киева, а на юге Хмельницкой области, и им пришлось многие сотни километров в пору наибольшего разлива рек и речушек пешком добираться в Киев; после приземления они не встретились РГ добирались в Киев раздельно; в результате того, что выброска была совершена за сотни километров от Киева, они не смогли доставить рацию с запасным комплектом питания, что снова обрекало Максима на невозможность оперативно передавать добываемые разведсведения в центр. И тем не менее для него это была большая радость. Прибытие второй группы курьеров свидетельствовало о настойчивых попытках центра снабдить его группу всем необходимым, а также о постоянной заботе о нем.

Прибывшие курьеры доставили Максиму материальные средства и уточненное задание, связанное, главным образом, с деятельностью гауляйтера Коха на Украине. После того как прибывшие курьеры подлечились и отдохнули, они были отправлены Максимом на Большую землю с устным отчетом о деятельности группы. В отчете указывалось, что группой создано 7 диверсионных групп, одна из которых 1 мая совершила крушение немецкого воинского эшелона с боеприпасами и войсками на линии Киев — Жмеринка, а вторая — крупное крушение в Дарнице. Сообщалось в отчете также о том, что одной группе удалось вывести из строя тормоз и пустить под уклон в направлении Подола трамвай, переполненный немецкими офицерами; что Рая Окипная заимела прочные связи среди высшего офицерства в оккупационной администрации и черпает от них различные военные и другие сведения, в результате которых, а также и других действий имеются достаточно полные данные об укреплениях и средствах обороны Киева, местонахождении штабов крупных немецких воинских формирований и административных учреждений; ведется учет выявленной немецкой агентуры и предателей; собраны достаточно полные данные о политико-экономическом положении в оккупированных районах Украины; регулярно выпускаются и распространяются как в городе, так и в селах Киевской области листовки; ведется подготовка к выполнению основного задания.

...Диверсионные акты, распространение антифашистских листовок, саботаж мероприятий оккупационных властей и другие действия свидетельствовали об активной и организованной деятельности советских людей, направленной против немцев. И немецкая контрразведка в Киеве прилагала огромные усилия, чтобы раскрыть и пресечь эту антинемецкую деятельность, тем более что этого настоятельно требовал Берлин. ...Как ни конспиративно действовал Максим, как ни придирчиво подходил к приобретению новых связей, гестапо все же удалось напасть на его след и внедрить в его группу своего агента — Грюнвальд Наталью. Однажды весной 1942 г. Грюнвальд встретила на улице Окипную Раю и завязала с ней знакомство. После этого Окипная стала бывать у Грюнвальд, имевшей большую квартиру и работавшей лаборантом в аптеке.

Рассказав Максиму о своей новой знакомой, Рая получила задание установить с Грюнвальд более тесные отношения, так как такой человек для группы был очень нужен. Предварительно Максим с помощью Раи познакомился с Грюнвальд и побывал у нее на квартире. После нескольких встреч, в том числе в домашней обстановке, под видом встреч с Окипной он стал использовать квартиру для работы над листовками, а также для встреч со своими людьми. А однажды, когда испортилась пишущая машинка, чтобы ее отремонтировать, Максим решил воспользоваться услугами Грюнвальд, поскольку незадолго до этого она изъявила согласие помогать партизанам. Обо всем этом Грюнвальд докладывала в гестапо и за Максимом и Раей уже велась слежка.

Последний раз Максим вместе с Окипной посетил Грюнвальд в ночь на 5 июля 1942 г. Днем 5 июля Максим и Окипная порознь вышли из этой квартиры, причем Рая взяла с собой пишущую машинку, требовавшую ремонта, и направилась по своим делам. Дойдя до бывшего Сенного базара, Окипная была арестована двумя гестаповцами, и вскоре на одной из квартир был арестован и Максим. На следующий день с участием Грюнвальд на улице также была арестована Женя Бремер, а спустя 10—15 дней — ее мать. После ареста Максима и его ближайших помощников возглавлять группу стал неуловимый и бесстрашный чекист Соболев Митя, погибший 4 ноября 1943 г. во время проведения одной из многочисленных своих боевых операций. Его действия были настолько дерзки и ошеломляющи, что им заинтересовались даже руководители гестапо в Берлине.

Это ему Мария Васильевна Сушко после ареста Максима передала его особо секретные документы, в том числе тетрадь с важными разведывательными данными, собранными Максимом и участниками его группы. После освобождения Киева от немецко-фашистских захватчиков эта тетрадь попала в руки органов государственной безопасности, на первой странице тетради четким и уверенным почерком было написано: «Всех, нашедших эти записи, советских патриотов, прошу хранить эти записи и, в случае моей гибели от рук врагов моей Родины — немецких фашистов, с приходом Красной Армии передать эти записи соответствующим органам. За что я и наша Родина будем Вам благодарны».

На смену Максиму пришел его боевой соратник Печенев Антон. В соответствии с разработанным еше до ареста Максима планом Печенев поступил на работу в гараж штадт-комиссариата и удачно совершил диверсионный акт — сжег немецкий гараж с 30 автомашинами, при его участии было взорвано депо станции Киев-1.

При попытке проведения крупного диверсионного акта на Киевской теплоэлектроцентрали Печенев и возглавляемая им группа попали в засаду, многие были убиты, а он был тяжело ранен и длительное время в тяжелом состоянии находился на одной из конспиративных квартир. При попытке захвата его гестаповцами он, будучи прикованным к постели, отстреливался до последнего патрона и затем застрелился.

Источник:" НКВД и партизанское движение ". Издание- Москва, Олма-Пресс, 2003 год

Читайте также:

Сталинград

"Ржевская мясорубка"

"Кроваво-красный снег"

"Беспощадная бойня Восточного фронта"

Женщины-солдаты

"Передовой отряд смерти"

"Я был власовцем"

"Блокада Ленинграда"

Штрафные батальоны

"Хроника рядового разведчика"

Каратели

"Последний солдат третьего рейха"