Великая Победа. Правда Войны

Пакт о ненападении, план "Барбаросса", Великая Отечественная война, Брестская крепость, 1941, Битва за Москву, Красная Армия, лица войны, фронтовая разведка, 1942, народное ополчение, "Красная звезда", публицистика войны, СССР, Сталинград, документы, каратели, немецкая армия, артиллерия, сводки с фронтов, 1943, Ржевская трагедия, блокада Ленинграда, НКВД, воспоминания, солдаты, плакаты, Курская дуга, десантники, память войны, танковые сражения, годы войны, партизанское движение, воздушные дуэли, операция "Багратион", самоотверженный подвиг, архив, союзники, подводники, 1944, офицеры, освобождение Европы, "Правда", мемуары, Крым, будни войны, 1945, Акт о капитуляции Германии, взятие Берлина, Победа

Партизанское движение

1941-1945

"Докладная записка о частичном провале агентурной сети в городе Брянск и на ж.-д. узле Брянска".

В конце октября 1942 г. УНКВД по Орловской области были арестованы как подозреваемые в причастности к гестапо братья Семеновы Олег и Серафим, являвшиеся резидентами в партизанском отряде тов. Дуки. В процессе следствия установлено: Семенов Серафим Иванович, 1903 г. рождения, сын бывшего купца и члена городской управы г. Брянск, член ВКП(б), к началу военных действий работал в Луганском районе Житомирской области.

Имея задание Луганского РКП (б) остаться в качестве командира партизанского отряда на месте, Серафим после оккупации района немцами оттуда бежал и прибыл в г. Брянск в дом своего брата Олега 15.10.41 г., когда город был также оккупирован немцами.

Его брат — Семенов Олег, 1909 г. рождения, находясь в Красной Армии на должности начальника связи 325-го арт. полка, попал в сентябре 1941 г. в районе г. Золотовск в окружение, из которого вышел переодетым в гражданское платье и прибыл в Брянск, застав там Серафима. По пути следования, в Полтавской области, был задержан немцами, но якобы бежал из спецлагеря на вторые сутки.

Оба брата, имевшие, по их словам, цель пробраться в Москву (что вызывает, естественно, сильное сомнение), заменили свое намерение, решив работать в каком-либо местном партизанском отряде. Необходимо отметить, что это их решение совпало по времени с наступлением Красной Армии — жители Брянска ожидали со дня на день прихода в город наших войск.

20.11.41 г. братья связались через своего племянника партизана Семенова Василия с брянским городским партизанским отрядом. Сам Семенов Василий незадолго до того бежал из немецкого плена. Олег и Серафим оставались в Брянске и выполняли различные задания командования партизанского отряда.

В связи с провалом подготовки взрыва брянской городской управы, оба брата в феврале 1942 г. арестовываются гестапо и 1.3 с. г. они якобы совершают побег из брянской тюрьмы. Правдоподобность обрисованных ими обстоятельств побега вызывает серьезное сомнение. Заслуживает внимания также и то обстоятельство, что при допросе Олега немецкий офицер недвусмысленно дал ему понять о выгоде работы в пользу немцев. Немец, вероятнее всего, не ограничился произнесением по этому вопросу всего лишь одной фразы.

Под предлогом поисков брянского партизанского отряда Серафим и Олег оказываются почему-то в противоположной от места нахождения этого отряда стороне — в районе деятельности орджоникидзеградского отряда тов. Виноградова — и партизанами последнего задерживаются 4.4.42 г. Посте устного допроса Олега и Серафима тов. Виноградов пришел к выводу о необходимости их расстрела, но под влиянием сотрудников орловского отдела НКВД Суровягина и Недосекина согласился на использование задержанных в качестве агентурных разведчиков.

Выполнять свое агентурное задание оба брата были вновь посланы Суровягиным и Недосекиным в Брянск; навербовав агентуру, работали в качестве резидентов. 18.6 с. г. Серафим и Олег вновь арестовываются гестапо, но через 15 дней, по их словам, освобождаются (несмотря на то, что явно бросающаяся в глаза подложность их паспортов была доказана в процессе следствия) и уходят в партизанский отряд тов. Дука.

В конце июля с. г. тов. Дук назначает Серафима своим заместителем по разведке и передает на связь обоим братьям почти всю агентуру по Брянску. Вскоре после этого по району Брянска последовали массовые провалы агентуры при следующих обстоятельствах. В начале августа 1942 г. с нашим агентом Егоровым П. в театре завел разговор неизвестный, отрекомендовавшийся в качестве лица, связанного с партизанскими отрядами, и попросивший у Егорова помощи в агентурной работе. Легко поддавшись на провокацию агента гестапо, Егоров дат согласие на встречу с другим, якобы доверенным лицом партизанского отряда, и обещал последнему познакомить его со своим товарищем — Гришиным.

На явку в условленное место Гришин опоздал, а Егоров, встретившись с представителем партизанского отряда — женщиной, дал последней согласие работать в агентурной сети, одновременно рассказав, что он уже работал в этом направлении совместно с товарищами Маркиным и Гришиным. Тов. Гришин, явившись и увидев Егорова с женщиной, известной ему как агента гестапо, ушел незамеченным.

В 20-х числах августа в доме наших агентов — вдовы Маркина и ее матери Брылевой (сам Маркин незадолго до этого умер) — полиция произвела тщательный, но безрезультатный обыск, в процессе которого полицейские расспрашивали о месте нахождения Егорова. В ту же ночь были арестованы Егоров и Гришин. Последний, по его словам, упорно отрицавший предъявленные ему обвинения в связи с партизанами, через некоторое время был освобожден. За домом Маркиной и Брылевой, а также за Гришиным по месту работы было установлено наблюдение через уличного старосту и администрацию предприятия.

Через несколько дней с вдовой Маркина заводит знакомство следователь сыскного отделения полиции Жуковский, которому Маркина проговаривается о своей связи с нашим агентом Федюшиной, а также двумя агентурными разведчиками партизанского отряда — Анатолием и Серафимом. Вслед за этим на место прежней службы Федюшиной явился неизвестный, оказавшийся агентом полиции, и, узнав, что Федюшина с работы уволена, увиделся с работавшей там же ее сестрой. В разговоре с последней он сообщил, что прибыл из Москвы по делам партизанских отрядов и с задачей организовать агентуру в г. Брянск. Поскольку сестра Федюшиной не была в курсе агентурной работы, попытка гестаповцев выяснить пароли нашей агентуры оказалась безрезультатной.

Прощаясь, этот человек оставил сестре Федюшиной вымышленный пароль. При обыске на квартире Федюшиной нашли записку, адресованную связанному с ней агенту Сафонову и послужившую поводом для ареста их обоих. На одном из допросов Федюшиной было предложено работать в пользу полиции, а через нашу агентуру ей передано, чтобы она дала на это согласие. Вслед за этим были арестованы, после вторичного тщательного (и опять безрезультатного) обыска, Маркина и Брылева. Обыск и арест производили полицейские, Жуковский и женщина, спровоцировавшая Егорова.

После ареста этой группы агентов были произведены: а) смена всех паролей; б) персональный, тщательный инструктаж всей агентуры; в) временная консервация части агентуры, в результате чего дальнейшие аресты прекратились.

Спустя несколько недель на квартиру нашего агента Батюка явились двое в рабочем платье, заявившие о себе как о партизанах, потерявших связь с отрядом и имеющих настоятельную необходимость идти в партизанский отряд, спасаясь от полиции. В подтверждение своих слов оба показали партбилеты и партизанские удостоверения. Когда провокаторы убедили Батюка указать им дорогу в партизанский отряд, трое вышли из дому и тут же были арестованы полицией.

Батюк был помещен в общую с одним провокатором камеру. Провокатор упорно продолжал вести разговор с Батюком о партизанском движении, о своей преданности Родине, о надеждах выйти из тюрьмы — при содействии знакомых ему влиятельных лиц, о желании после того добраться до партизанского отряда. Приняв все за чистую монету, Батюк выдал как руководителя одной из партизанских групп — тов. Обухова, как знающего дорогу к партизанам — тов. Иванова и как связиста — И. Кулика. Одновременно с арестом Батюка были арестованы наши агенты тов. Сафронова и тов. Ципиляева — ввиду их частых посещений квартиры Батюка, поводом для подозрений которого могло явиться его неосторожное с точки зрения агента поведение: а) частые случаи невыхода на работу (до 4 дней в неделю) без разрешения немецкой администрации; б) частые уходы из лома после работы; в) бесцельные и частые хождения к товарищам, находящимся на подозрении у оккупантов; г) систематические покупки на базарах на большие суммы — при своем скудном заработке; д) устройство в своем доме вечеринок с выпивками, угощениями, карточных игр и прочее.

Вслед за Ципеляевой были арестованы супруги Степановы, на квартиру которых Ципеляева ходила за почтой. На допросах Степанов предъявленное ему обвинение в содержании явочной квартиры категорически отрицает, несмотря на то, что ему были объявлены фамилии партизан, пользовавшихся у него ночлегом. От поведения Степанова будет зависеть исход дела с перевербовкой в агентуру полиции указанной выше Федюшиной.

13 сентября к жене Обухова явились двое, попросив от имени находящегося на работе ее мужа выдать «для дела» листовки, — что она и выполнила. Вечером того же числа Обухов был арестован на улице, когда шел к Иванову, имея при себе письменное агентурное донесение. Жена Обухова на допросе показала, что у них постоянно хранились листовки и газеты (о хранившемся в доме оружии она не знала), а также описала приметы ряда партизан, их посещавших. Вследствие этого она получила право свидания с мужем и передач ему. Поведение на допросе самого Обухова установить не удалось.

Иванов, предупрежденный своевременно об аресте Обухова и о необходимости скрыться, должного значения этому не придал и на следующие сутки был арестован у себя на квартире, причем при обыске у него были найдены две мины замедленного действия. Находившемуся с ним на квартире сыну Кулика — Ивану— удалось бежать к партизанам. Непосредственно перед этим был арестован, после безрезультатного обыска в квартире, Алексей Кулик.

Был арестован связанный с Обуховым наш агент Ерохин, освобожденный через две недели. Наш агент Седнев, посещенный на квартире двумя агентами гестапо (под видом посланных от Семенова), дал им сведения о зенитной обороне Брянска. Дальнейший результат этого дела неизвестен. Далее, у нашего агента Зезалкина две девушки — агенты полиции — безрезультатно пытались установить подробности о его связях и образе жизни.

Аналогичным образом полиция поступила в отношении наших агентов Лебедева и Сиваковой. Первый остался работать на месте, а вторая выведена, в связи с подозрением, в безопасное место. Арестовывались также, но через несколько дней были освобождены, наши агенты Васильев и Добряк. Обоим при освобождении было предложено немедленно сообщать в полицию в случае появления кого- либо из неизвестных им партизан.

Среди этих провалов рассматривается нами в первую очередь непосредственная связь с делом Семеновых, хотя на следствии они свою причастность к гестапо отрицают и, ведя себя на допросах крайне осторожно, тщательно обдумывают свои ответы следователю. Наряду с тем, расшифровке агентов способствовали заметным образом и обстоятельства, вытекающие из наших недостатков в области агентурной работы.

Последние же частично могут быть объяснены отсутствием опыта у подавляющей части агентов и работников, ими руководящих. Наши мероприятия в этой связи сводятся в основном к следующему: а) консервация всей агентуры, имеющей прямое или косвенное отношение к изложенным выше фактам, а равно бывшей на связи с агентами-двойниками Семеновыми или известной последним по другим причинам; б) организация агентурного обслуживания агентуры, освобожденной после ареста полицией (Ерохина, Васильев, Добряк и другие), для установления фактов возможной двойственности; в) персональный тщательный инструктаж агентуры — с использованием в отвлеченной форме примеров настоящего дела; соответствующий инструктаж всего состава, руководящего агентурной работой; г) выполнение плана насаждения новой агентуры в районе деятельности отрядов тов. Дука (где изложенные выше провалы имели место).

Источник:" НКВД и партизанское движение ". Издание- Москва, Олма-Пресс, 2003 год

Читайте также:

Сталинград

"Ржевская мясорубка"

"Кроваво-красный снег"

"Беспощадная бойня Восточного фронта"

Женщины-солдаты

"Передовой отряд смерти"

"Я был власовцем"

"Блокада Ленинграда"

Штрафные батальоны

"Хроника рядового разведчика"

Каратели

"Последний солдат третьего рейха"