Великая Победа. Правда Войны

Пакт о ненападении, план "Барбаросса", Великая Отечественная война, Брестская крепость, 1941, Битва за Москву, Красная Армия, лица войны, фронтовая разведка, 1942, народное ополчение, "Красная звезда", публицистика войны, СССР, Сталинград, документы, каратели, немецкая армия, артиллерия, сводки с фронтов, 1943, Ржевская трагедия, блокада Ленинграда, НКВД, воспоминания, солдаты, плакаты, Курская дуга, десантники, память войны, танковые сражения, годы войны, партизанское движение, воздушные дуэли, операция "Багратион", самоотверженный подвиг, архив, союзники, подводники, 1944, офицеры, освобождение Европы, "Правда", мемуары, Крым, будни войны, 1945, Акт о капитуляции Германии, взятие Берлина, Победа

Партизанское движение

1941-1945

Из докладной записки руководства партизанским движением в Крыму Командующему Северо-Кавказским Фронтом С.М. Будённому о боевой деятельности партизан с 1 ноября 1941 года по июль 1942 года.

(орфография и пунктуация сохранены)

Крымским обкомом ВКП(б) было поручено городским и районным комитетам ВКП(б) производить набор добровольцев в партизанские отряды, которые в случае оккупации немцами Крыма должны перейти в лес и действовать в тылу фашистов. Наряду с этим Наркому Внутренних Дел Крымской АССР поручено произвести набор диверсионных групп для оставления их в тылу оккупантов.

Вскоре после этого секретарь ОК ВКП(б) Крыма т. Булатов поручил т. Мокроусову наметить схему организации, расположения и боевой деятельности отрядов. Кроме этого, обком обязал наркома внутренних дел, районные и городские комитеты партии заготовлять продовольствие и обмундирование, свозить все это в лес и там забазировать. Базой, откуда вербовались добровольцы, служили истребительные батальоны, партийный и советский актив.

Численность партизан определялась географическими условиями, т.е. бралась величина лесной площади, которая смогла бы более или менее безопасно укрыть партизан. Предполагалось, что в крымских лесах могли разместиться и активно действовать от 5000 до 7500 человек. Из этого расчета строился план завоза продовольствия, обмундирования и оружия. Предполагалось, что немцы дальше мая в Крыму не продержатся, поэтому план завоза был построен на шесть месяцев: ноябрь—апрель.

Партизаны должны идти в лес из всех районов и городов, кроме районов — Ленинского, Маяк-Салынского и г. Керчи, которые должны остаться в каменоломнях Керченского полуострова. По плану крымские леса разбивались на пять районов: 1-й район Восточный край леса — Орталан, Капсихор; 2-й район Орталан-Капсихор, шоссейная дорога Симферополь-Алушта.

3-й район шоссейная дорога Симферополь—Алушта, Мангуш исключительно Гурзуф. 4-й район Мангуш-Гурзуф, Биюк-Каралез, Мухалатка. 5-й район от этой линии до западной границы леса. В 1-ом районе должны базировать продовольствие и разместить отряды: Феодосия, Кировский район, Старый Крым и Судак.

2-й район намечен для районов Ички, Колай, Сейтлер, Джанкой, Биюк- Онлар, Карасубазар, Зуя.

3-й район — два Симферопольских отряда городских, Симферопольский сельский, Алуштинский, Евпаторийский, Тельманский, отряд из сотрудников НКВД 4-й район — Бахчисарайский, Красно-Перекопский, Лариндорфский, Ялтинский, Ак-Шеихский, Ак-Мечетский, Куйбышевский.

5-й район — отряды Севастопольский, Балаклавский, Фрайдорфский и Сакский. Итого должно прибыть 29 отрядов. В конце октября бюро обкома ВКП(б) утвердило: командующим партизанским движением Крыма т. Мокроусова, комиссаром секретаря Симферопольского ГК ВКП(б) т. Мартынова, начальником штаба майора Сметанина, начальником первого района т. Сацюка, комиссаром секретаря Судакского РК ВКП(б) т. Османова, начальником штаба — капитана Захаревича; начальником второго района т. Генова, комиссаром секретаря Джанкойского РК ВКП(б) т Фруслова, начальником штаба т. Макаль; начальником третьего района ст. политрука Северского, комиссаром секретаря Центрального РК ВКП(б) г. Симферополя т. Никанорова, начальником штаба т. Селезнева;

начальником четвертого района т Бортникова, комиссаром секретаря Ялтинского РК ВКПб) т. Селимова, начальником штаба т. Вергасова; начальником пятого района т. Красникова, комиссаром т. Соболева, начальником штаба т. Иваненко. Командиров и комиссаров отрядов утверждали горкомы и райкомы ВКП(б).

К 1 ноября отряды в количестве 24 прибыли в лес и заняли участки, намеченные начальниками районов. В лес не прибыли отряды: Красно-Перекопский, Лариндорфский, Фрайдорфский и Куйбышевский, отряд работников НКВД, вместо которого пришел комендантский взвод штаба главного руководства в количестве 20 человек, укомплектованный из тюремных работников. Из товарищей, утвержденных ОК ВКП(б), не явились по неизвестным для нас причинам Соболев, Фруслов, Османов, Селимов, Зекирья, на место которых были назначены: в 1-й район — Вялков из 48-й кавдивизии, в район Василенко, во 2-й район — полковой комиссар Попов, начальником штаба вместо Макаля был назначен полковник т. Лобов, в 4-й район комиссаром Амелинов. Численность в отрядах была от 100 до 150 человек. Впоследствии было сформировано из остатков воинских частей и одиночных групп оставшихся в лесу красноармейцев и комполит состава три отряда — Городовикова, Куракова, Аединова численностью 100 —120 человек в отряде. Кроме того, остальные отряды также пополнялись за счет групп и одиночек военнослужащих. В итоге в ноябре партизанских отрядов было 27 с общей численностью 3456 человек.

Как видно из изложенного, основной массой были не военные. Как сказано выше, в лес не пришли отряды: Красно-Перекопский, Фрайдорфский и Лариндорфский и отряд работников НКВД. 2 ноября Гринберг увел в Ялту Тельманский отряд, а Красников распустил Сакский отряд, который ушел в Севастополь, объясняя это разложением отряда. Бежали из леса, но потом возвратились комиссар 1-го района Османов, комиссар Сейтлерского отряда Пузакин, комиссар Карасубазарского отряда Каплун, и не возвратился командир Сейтлерского отряда Евстафьев.

Часть людей ушла из Сейтлерского отряда, который вскоре был пополнен военными. Командиром отряда назначен Верещагин. В ноябре-декабре дезертирство приняло угрожающий характер. За этот период дезертировал 891 человек, в основном татары. Всего по июль 1942 г. дезертировало около 1(200 чел. главным образом из 5-го, 4-го, 3-го и 1-го районов. Причины дезертирства заключались в нестойкости некоторых элементов, резкий переход татарского населения к фашистам, стремление некоторых соединиться с Красной Армией (Севастопольский отряд, Феодосийский — комиссар Якубовский, Кировский — командир Алдаров, нач. штаба Панарин).

Страшным явлением в жизни партизан был голод. Как было сказано выше, завоз продовольствия планировался на шесть месяцев. Фактически было завезено больше, но в результате многих причин много продовольствия не успели вывезти в лес с перевалок, и оно попало в руки фашистов или было разобрано местным населением, а те продукты, что были забазированы, также в большинстве были разграблены фашистами. В этом им помогали предатели, главным образом из татар, принимавшие участие в перевозке и базировании. Больше всего пострадали 5-й, 4-й и 3-й районы.

5-й район, базы которого были на Мекензиевых горах и в районе деревни Айтодор, потерял базы в первые дни, как только туда подошли фашисты. Вскоре та же участь постигла 4-й и 3-й районы. К январю все отряды, кроме Евпаторийского и Ак-Мечетского, баз не имели, питались за счет диких животных заповедника, лошадей и захваченных продуктов у местного профашистского населения, а иногда получали от колхозников (дер. Лаки). Все попытки захватить продовольствие у противника успеха не имели, по той причине, что транспортировка войск, продовольствия и боеприпасов производилась и теперь производится под сильным охранением, часто с участием танков или танкеток.

Были сотни случаев, когда партизаны не смогли ничего взять с подбитых машин или повозок, потому что группы партизан подверглись нападению со стороны конвойных групп или же групп, быстро прибывших к месту нападения из ближайших гарнизонов. Трудность добывания продовольствия в окружающих селах заключалась в том, что отряды расположены в окружении татарских сел, а татарское население враждебно относилось к партизанам и вооружено немцами.

В русские или другие села трудно было проникнуть, а особенно вывезти продукты, потому что во всех селах стояли гарнизоны и имелись отряды местных фашистов.

Севастополь (зам. наркома НКВД Крыма т. Смирнов) знал, через рацию Красникова и через живую связь, о голоде в партизанских отрядах, однако мер не принимал, и лишь после того, как Северский написал т. Октябрьскому, тогда в апреле 1942 г. начали подавать небольшое количество продуктов. Другие районы были в лучшем положении, однако многие отряды полуголодали, и их спасло то, что туда начали сбрасывать продукты в начале марта.

Мы просили Военный Совет Кавказского, а затем Крымского фронта сбрасывать продукты Северскому, нам обещали, но этого не было до конца апреля. В результате всего этого в трех районах погибло от голода 250 человек, а это способствовало дезертирству. Несмотря на трудности, переживаемые партизанами, окружение местными фашистами, наличие больших гарнизонов, усиленную охрану дорог, отряды действовали активно, кроме десантной группы Селихова, которая плелась в хвосте. Помимо многих боев в лесу, а также за деревни Коуш, Орталан, Баксан и Суук-Су, отрядами проведена 631 операция, в том числе 124 продовольственных, уничтожено солдат и офицеров 7984, грузовых автомашин 787, легковых 36, обозов небольших (по 15—20 повозок) — 31, танкеток 3, мотоциклов 23, автоцистерн 22, тягачей 6, взорвано 2 воинских железнодорожных эшелона, взорвано 25 мостов, повреждено железнодорожного полотна 400 метров, вырезано кабеля 40 км., расстреляно фашистов и разных предателей 441 человек.

Наши потери: убитых — 341 человек раненых — 241 человек, пропало без вести — 110 человек. В связи с тем, что архивы центрального штаба зарыты в лесу, не позволяет сейчас описать боевую деятельность каждого отряда, поэтому мы вынуждены ограничиться суммарными данными.

За 8 м-цев произведено несколько слияний отрядов, а также смещение и перемещение командно-политического состава. Были смещены за бездеятельность, трусость и др. проступки начальник и комиссар 1-го района Сацюк и Вялков; начальник 5-го района Красников; командир Зуйского отряда Литвиненко; командир и комиссар Карасубазарского отряда Тимохин и Каплун; расстрелян за разложение и дезертирство командир Кировского отряда Алдаров; смещен комиссар 2-го района Попов; командир Евпаторийского отряда Калашников; командир 1-го Симферопольского отряда Солдатченко; комиссар Сейтлерского отряда Пузакин; командир 1-го Симферопольского отряда Щетинин переведен в рядовые, а потом назначен начальником штаба 4-го района. Расстреляны по приговору ревтрибунала за убийство раненого бойца, убийство двух лейтенантов и за разоружение и непринятие в свой отряд 15 красноармейцев, впоследствии убитых румынами, командир Колайского отряда Губарев и комиссар Штепа.

Расстрелян начальник штаба 5-го района Иваненко, перешедший на службу в гестапо; смещен Военным Советом Кавфронта начальник 2-го района Генов. Заменен генерал-майором Аверкиным начальник 4-го района Бортников; смещен НКВД Крыма комиссар Биюк-Онларского отряда Фельдман. В связи с назначением Городовикова и Фурика перемещены на отряд начальник 1- го района Мокроус, комиссар Пономаренко. Впоследствии производились перемещения в связи с ликвидацией 4-го и 5-го районов, а также в связи с слиянием отрядов по малочисленности Ичкинского с Колайским, Зуйского с Сейтлерским. Лучшими отрядами надо считать:

Феодосийский — командир Мокроус, комиссар Пономаренко; отряд Городовикова, Джанкойский отряд — командир Рюмшин, комиссар Клеветов; Ичкинский — командир Чуб, комиссар Бедин; отряд Куракова 4-й Красноармейский; Алуштинский — командир Иванов, комиссар Еременко; Ялтинский — командир был Кривошта, комиссар Кучер; красноармейский — командир Аединов, комиссар Сухиненко; Бахчисарайский — командир Македонский, комиссар Черный; 2-й Симферопольский — командир Чусси, комиссар Третьяк; Зуйский отряд - командир Каменский, комиссар Луговой стоит на первом месте по связи с населением, по разведке и обеспечению продовольствием, а также отряды Чуба и Куракова. Из всех отрядов хуже всех 1-й Красноармейский — командир Смирнов, комиссар Полянский. 4-й Красноармейский — командир Незамов, комиссар Сидоров.Эти два отряда сформированы из десантной группы Селихова.

В настоящее время, в связи с упразднением 4-го и 5-го районов, а также слиянием некоторых отрядов, количество отрядов и численность бойцов составляет: 1-й район — начальник района Чуб, комиссар Фурик, отрядов 4, численность 517 человек 1) Красноармейский № 2 — командир Исаев, комиссар Свинобоев, 2) Карасубазарский — командир Зарецкий, комиссар Каманский, 3) Кировский — командир Позываев, комиссар Крюков, 4) Феодосийский — куда влит Судакский — командир Мокроус, комиссар Пономаренко.

2-й район — начальник района Кураков, врид. комиссара Луговой, отрядов 7, общей численностью 950 человек, 1) Джанкойский отряд, командир Шашлык, комиссар Киселев, 2) Красноармейский № 4 — командир Митько, комиссар Сидоров, 3) Красноармейский № 3 — командир Барановский, комиссар Егоров, 4) Красноармейский № 1, командир Смирнов, комиссар Полянский, 5) Ичкино-Колайский, — командир Юрьев, комиссар Бедин, 6) Зуйский — командир Каменский, комиссар Мозгов, 7) Биюк-Онларский — командир Соловей, комиссар Орлов.

3-й район — начальник Северский, комиссар Никаноров, отрядов 6, общая численность 560 человек, Симферопольский № 1 — командир Селезнев, комиссар Филиппов, 2) Симферопольский № 2 — командир Чусси, комиссар Третьяк, 3) Евпаторийский — командир Ермаков, комиссар Фартушный, 4) Алуштинский — командир Амелинов, комиссар Еременко, 5) Севастопольский — командир Зинченко, комиссар Кривошта, 6) Бах- чисарайский — командир Македонский, комиссар Черный.

Взвод при штабе командующего 38 человек, командир Федоренко, комиссар Бойко. Итого по состоянию на 1 июля 1942 числится 2125 человек. Продовольствием отряды обеспечены на 7—8 дней. Винтовками отряды обеспечены полностью. Патронов имеется примерно по 200 штук на бойца, станковых пулеметов — 8, Дегтярева — 23, автоматов —56, но не все имеют патроны, минометов ротных —16, батальонных —1, орудий 46 мм — 88 2,76 мм —2, взрыв. веществ около 130 кг, ручными гранатами обеспечены не все, обмундированы хорошо, но не все имеют шинели.

Связь между главным штабом и районами, а также штабов районов с отрядами исключительно живая. Штабы районов имеют связных, с которыми направляют почту в соседние районы, а если почта предназначена для Главного штаба, из района, близко расположенного от штаба, почта несется связными этого района. Например, отряд имеет своих связных, которые несут почту в штаб района и обратно, связные района несут почту в соседний или руководству района, или главному штабу, если он расположен в этом районе. Примерно — связные первого района, доставляет почту во второй район, передают ее начальнику связи района, а он передает в главный штаб через связных последнего, находящихся при нем.

Самая трудная — связь велась 3-м, 4-м, 5-м районами тогда, когда штаб перешел во 2-й район, а когда штаб находился в третьем районе — эта же картина была с первым и вторым районами. В силу того, что дороги Симферополь — Алушта, Кара- субазар — Ускут усиленно охраняются, связь весьма затруднительна.

Были случаи, в особенности зимой, когда связь нарушалась по месяцу, а в первые дни, не дождавшись связных из 1-го и 2-го районов, нам пришлось выделить специальную группу, которая с большим трудом добралась до этих райо- нов, потеряв двух человек (один убит, один пропал без вести) и один ранен.

За все время с ноября по июль погибло связных, поддерживающих связь с Главным штабом — 21 человек, и между районами — 10. Связь с Большой землей поддерживалась с Севастополем через рацию Красникова, связных из главного штаба и 5-го района и связных, посылаемых севастопольцами. Радиосвязь была установлена Военным Советом Кав. фронта, который бросил во 2-й район пять радистов с двумя станциями, первый район получил одного радиста в феврале и одного в марте, который пришел с рацией из степи.

Хуже всего было в 3-м районе. Несмотря на наши неоднократные просьбы — только в мае месяце прибыл радист в Зуйский отряд для Северско- го, которого держал уполномоченный ОО по Зуйскому отряду Харченко больше месяца, ссылаясь на распоряжение Капалкина, и только лишь после нашего категорического приказа радиста в первых числах июня отправили к Северскому. Кроме этого, связь поддерживается самолетами, а однажды группа людей прибыла в 3-й район из Севастополя катером.

Как было видно выше, основным ядром партизан являлись добровольцы. Предполагалось, что при отступлении Красной Армии из Крыма не все части успеют переправиться на кавказское побережье и оставшиеся в Крыму должны осесть в лесу. Поэтому еще при составлении схемы выплыл вопрос о подчиненности и возможных недоразумениях на этой почве, в особенности зная о том, что дисциплина требует при потере связи с непосредственными начальниками подчинения младшего по званию старшему, было опасение, как бы не нашлись такие начальники, которые не признают начальников, утвержденных обкомом, вздумают подчинить себе всех военных, в результате чего мог бы получиться ералаш.

Поэтому схемой и нашим приказом предусматривалось подчинение всех начальников, попавших в лес, руководству партизан. Впоследствии в этом духе был отдан приказ по погранвойскам и по 51 армии. Мы об этом узнал уже будучи в лесу и то не официально, а со слов майора Изугенева и после генерал-майора Аверкина. К сожалению, многие командиры и комиссары этот приказ не захотели выполнить, стремились пробиться в Севастополь, в результате кадры сдавались в плен, и только небольшим группам удалось добраться до Севастополя.

Случаев насильственного присоединения остатков частей не было, но были случаи, когда партизаны, зная, что эти остатки не пробьются в Севастополь, а попадут к фашистам, обезоруживали не желавших остаться в лесу. Мокроусов и Мартынов сами митинговали с Изугеневым и командиром погран-полка (нумерацию не помню) Мартыненок, но ни Изугенев, ни Мартыненок не остались. В результате, как нам стало известно, после они пришли в Севастополь с небольшой группой, состоящей исключительно из начполитсостава. Все остальные сдались фашистам.

На наших глазах остатки одного полка, отходившего через заповедник, пачками сдавалась в плен. А за два дня до этого Мокроусов говорил командиру полка, что если ему невозможно будет пробиться на Ялту, надо остаться в лесу. На это комполка майор (фамилию не помню) ответил: «Фашисты перейдут этот рубеж только через мой труп».

Несмотря на стремление командиров и комиссаров пробиться, в лесу осело примерно около 1 000 человек, в том числе остатки 48 кав. дивизии в количестве 100—120 человек из полка Городовикова. Во главе этих остатков стояли комиссар Попов и начальник штаба Лобов. Генерал Аверкин при весьма загадочных обстоятельствах отбился на Демерджи- яйле от этих остатков, пробрался в штаб главного руководства и получил командование над 4-м районом и в декабре был убит фашистами в районе Узенбаша.

Партизаны военных товарищей встречали как родных, оказывая им всемерную помощь продовольствием, одеждой и боеприпасами. Кроме случаев в Колайском отряде, где командир отряда Губарев и комиссар Штепа обезоружили группу военных в количестве 13 человек и выгнали из отряда, в результате чего группа погибла, за что Губарев и Штепа расстреляны. Командно-политический состав Красной Армии, попавшие в лес, получал назначения взамен невоенных выше было указано, что начальники штабов, Центрального штаба и районов были военные.

Впоследствии военные возглавляли отряды, назначались на ответственные должности в районы. Попов, Лобов, Вялков, генерал-майор Аверкин, Аединов, начальник штаба Северского капитан Калугин, подполковник Шетинин и т.д., а теперь на отрядах большинство военных. Взаимоотношения с военными весьма хорошие, за исключением с Лобовым, Поповым и Селиховым. Причем когда дошли до нас слухи о плохих взаимоотношениях Попова и Лобова с бывшим начальником 2-го района Геновым, мы написали им об этом. В ответ получили от Попова и Генова опровержение и подтверждение весьма хороших отношений.

Однако после этого нам писал командир Джанкойского отряда Рюмшин, храбро погибший в бою, о нездоровых взаимоотношениях этой тройки. Когда мы в феврале пришли в штаб 2-го района, оказалось, что эта «дружная» тройка на ножах, причем Лобов, Попов в эту склоку втянули Селихова и ряд другие товарищей. Заработала рация Селихова, и вскоре последовал приказ об отстранении Генова и о назначении на его место Селихова, безвольной и бездарной личности.

Мы с Мартыновым вызвали Лобова, Попова и Генова с целью разобраться и примирить их, но увидели, что из этого ничего не выйдет. Генова обвиняли в неспособности, называли открыто чабаном, что он военным не дает продовольствия (на проверке оказалось, что продовольствие военные получали в равной мере с партизанами) и еще в каких-то мелких грехах. Если бы Лобов и Попов не преследовали бы какой-то цели, они могли бы помогать Генову в ликвидации его недостатков военных знаний и хорошо работать.

Для того, чтобы разрядить эту атмосферу и укрепить руководство 1-го района, мы назначили Лобова начальником штаба туда, он дипломатически заболел. Заработала рация Селихова, и через три дня последовал приказ Командующего фронтом об оставлении Лобова начальником штаба 2-го района. Получив этот приказ, Лобов моментально выздоровел.

Для того, чтобы познакомиться с комполитсоставом и выявить взаимоотношения, мы собрали всех их на совещание. Здесь нас встретили в штыки все командиры и политработники остатков 48 дивизии. Больше всего придирались к словам Мокроусова, который сказал: «Что вы носитесь с паршивой кав.дивизией» и сказал, что поведение Попова и Лобова двурушнически граничит с троцкизмом.

Причем выражение «паршивая дивизия» относилось не к 48 дивизии, а не к существующим остаткам, которые Лобов и Попов отождествляли с бывшей дивизией. О Городовикове как о хорошем командире мы знали из рассказов его однополчан, находившихся в отрядах 3-го района, и из донесений Генова, поэтому имели в виду дать ему 4-й район. Когда об этом зашла речь, Городовиков подчинился.

Тут выступил Попов и отрекомендовал себя командиром дивизии, которая подчиняется только ему и без его ведома никто ею распоряжаться не может. Однако мы с этим заявлением не согласились и назначили Городовикова начальником 4-го района.

По-видимому, опять заработала рация Селихова, и на 3-й день мы получили приказ о создании военной группы, куда входил отряд Городовикова с подчинением этой группы Селехову. При проверке отрядов оказалось, что Попов держал на должности комиссара Карасубазарского отряда Каплуна, выбросившего партбилет.

При проработке приказа нашего об активизации действий стал заниматься тихой склокой, обострял отношения между военными и невоенными, имел наложницу, бездельничал. Все это заставило нас поставить вопрос о его замене, что и произошло, на его место Военный Совет назначил Бускадзе. После его смещения он вместо того, чтобы честно работать, — бездельничал (донесение Бускадзе), собрал обиженных (Квашнев, Касьянов, Егоров, Полянский и другие), интриговал и занимался прожектерством. Получив назначение комиссара II-го района, он, придя в Штаб, начал матерно ругать начальника района Куракова, руководство партизанским движением, написал приказ о переводе переводчицы Беллы Трахтенберг, наложницы Лобова, из нашего отряда в свое распоряжение, написал приказ о снятии с работы уполномоченных ОО, назначенных нами, и о назначении на их место других, в том числе бездельника Касьянова, а придя на посадку на посадплощадку, пытался насильно посадить вне очереди Квашнева на самолет, угрожал при этом палкой и ругал матерно зам. Мартынова, уполномоченного нами по эвакуации, Домнина (См. материал, направленный нами в Особый отдел фронта). Этот открытый бунт Попова возмутил нас, Мокроусов арестовал Попова и передал военному трибуналу, о чем сообщил Вам телеграммой в тот же день.

Лобов неуловимый интриг, если не хуже. Вся его работа направлена на подсиживание и сделать как бы хуже. Он клеветал на нас Военному Совету Крым. Фронта, обвинил нас в гонении на военных, придерживался и внушал командирам больше времени уделять разведке, что по существу сводилось к срыву операции. Придерживался тактики держать отряды кучно, при перемещении нашего штаба гнал, вопреки нашему приказу, вслед за нами отряды Селихова. По приказу из района Кокасана должны отойти на Терке отряд Городовикова, Куракова, а он пригнал этот отряд и военных.

При переходе нашего штаба в мае из района Кокасан Селихов сам подал мысль о проведении продоперации в деревнях, расположенных севернее Казанлы.

Мы этот план одобрили. Вместо этого Селихов 2-го отряда пригнал в район Терке, а когда Мокроусов давал Селихову нагоняй за это, он сказал, что получил на это приказ Лобова. Полковник Лобов от этого отказался. Когда заболел Селихов, Мартынов с Лобовым пошли к нему поговорить о его и Бускадзе эвакуации, он дал согласие при условии вашего разрешения, а когда Лобов написал приказ о временном освобождении Селихова в связи с болезнью, то Лобов стал говорить Мокроусову, что неправильно написан приказ, так как не было рапорта от Селихова.

На замечание Мокроусова, что вы же сказали, что говорили с ним, «нет, я этого не говорил» — врал Лобов. Это Мокроусова вывело из себя, и он его покрыл матом и сказал в порыве раздражительности: «Т. Сорока, расстреляйте Лобова». Но никто его не стрелял, да и Мокроусов не допустил бы этого. Нужно признаться, что Мокроусов здесь поступил очень и очень нехорошо.

Т. Булатов поставил вопрос, какое наше мнение, если партизанские от- ряду разделить на два самостоятельных района с непосредственным подчинением Большой земле. Мы пишем Большой земле потому, что еще до сих пор не знаем, кому мы подчиняемся. Нам слали директивы Военный Совет Крымского фронта, Крымский обком партии, Приморская Армия, НКВД Крыма, а теперь Военный Совет Кав. фронта. Все это ошеломляло нас, и мы не знали «какому богу молиться»! С этим нужно покончить и подчинить партизанское движение одному руководству.

Вопрос о разделении для нас трудно разрешимый. Конечно, при наличии хорошей регулярной связи по рации и воздуху с органом, которому подчинены партизаны, и трудности связи между районами, разделенными шоссейной дорогой Симферополь—Алушта, расчленение было бы, пожалуй, полезным, а так как на это надеяться у нас нет оснований, то упразднение единого руководства в Крыму может пагубно отразиться на деле, да еще если во главе управления самостоятельными районами попадут такие люди, как Лобов и Попов. По этим причинам мы не можем ничего предложить.

Перспективы пополнения людьми и снабжения отрядов К сожалению, с населением степных районов мы начали устанавливать связь только с апреля месяца. До этого было почти невозможно, так как мы не имели ни одежды, ни документов, с которыми могли бы ехать из леса наши люди, а зимой ходить по сотне верст с ночевкой в поле нельзя. По этим причинам мы только понаслышке знали о жизни и настроении крестьян.

Что же касается татарского населения горных районов, то оно с первых дней занятия Крыма фашистами пошло в подавляющей массе своей за фашистами, что исключало возможность вести нам работу кроме агентурной. После установления связи с селом было установлено, что подавляющая масса крестьян настроена советски, но террор настолько придушил ее, что люди боятся друг друга и даже близких родственников.

Еще до этого Зуйский отряд, благодаря энергии и популярности комиссара отряда т. Лугового, имел тесную связь с колхозниками Зуйского района, в особенности с деревней Барабановка, откуда он черпал разные сведения и продовольствие, а впоследствии почти все жители этой деревни ушли в лес к Луговому. Когда мы установили связь с степными районами, о чем смотри ниже, то оказалось, что крестьяне не прочь партизанить и уйти в лес, но боязнь за семьи, которых фашисты уничтожают, если их родственники уйдут в партизаны, сдерживала их.

В ту пору фашисты еще не успели догола обобрать деревню, и там было продовольствие, которое дали бы партизанам, но организовать доставку его в лес не представлялось возможным в силу сильного развитого шпионажа, отсутствия лошадей и трудностей, связанных с перевозкой, особенно через шоссе Симферополь—Феодосия, усиленно охраняемого, и проезда мимо татарских деревень. Теперь это положение ухудшилось в связи с усилением надзора и террора, неимением у колхозников продуктов и на урожай нет надежды, так как урожай может дать только семена, поэтому единственный источник — это доставка продовольствия в Крым с Кубани.

Колхозники в лес пойдут с семьями, что допускать нельзя. В частности наш агент в июле приходил к нам из деревни Бешеран и ставил вопрос, можно ли вести людей в лес. Мы сказали — только без семей. Ушел договариваться с ними. Как будет разрешен этот вопрос — трудно сказать. Наше мнение сводится к тому, что приток населения в партизанские отряды будет, и можно его организовать при условии эвакуации членов семьи из леса на Большую землю и увеличения сброски продовольствия.

Таким образом население будет действовать против фашистов также и в степи. Кадры партизан, пережив голодную зиму, в подавляющей массе больны и измотаны. По этим причинам вряд ли люди долго выдержат, в особенности если Крым не будет освобожден до зимы. Поэтому напрашивается вопрос о замене их новыми, свежими людьми, что практически можно сделать без особых затруднений. Смену людей можно производить воздухом с посадкой ТБ на Караби яйле и морем с подходом катера между Отузы-Козы, Новым Светом, Капсихором и у Семидворья. В районе Северского таких возможностей нет. Эти пункты разведаны, и теперь только нужно разрешить этот вопрос практически.

Наше мнение в данном случае сводится к следующему: а) Кураков и Чуб дают порядок подхода катеров. б) Катера идут к этим пунктам с людьми и продовольствием. в) На берегу встречают их вооруженные люди с вьюками плюс подлежащие эвакуации. г) Высадившиеся люди и отряды поднимают на себя и на вьюках груз и идут с ним в лагери.

Организовывать подпольную работу в Крыму начали в апреле м-це. Для этого были подобраны политически грамотные и обладающие организационными способностями товарищи и посланы в районы в качестве партийных уполномоченных. Мы решили, что во избежание возможности провокаций и предательства сразу партийных групп не создавать, а начали с создания групп советских патриотов и только после того, как товарищи на конкретных делах покажут свою преданность нашему делу, из их числа создавать партийные группы...

Организованные группы развернули агитационную работу среди населения и используя для этого газеты и журналы, доставляемые нам в лес. Перед группами поставлены задачи: проводить агитационно-массовую работу среди населения, организовывать и проводить работу по срыву различного рода мероприятий противника, совершать диверсионные акты, вербовать новых членов и т. д.

По данным, полученным от райуполномоченных, видно о новом усилении гнета и террора со стороны фашистов над населением. У населения забирается все продовольствие, скот, птица и одежда. От «добровольных» методов изъятия населения для вывоза в Германию оккупанты перешли к методам ничем не прикрытого насилия. Дают разверстку на населенный пункт, староста поставляет обусловленное количество людей для вывоза. Для населения создались нетерпимые условия, и если они не идут в партизанские отряды, то, оказывается, из-за того, что гестапо развернуло демагогическую агитацию о расправе партизанами с каждым, кто появится в лесу.

А желающие уйти к партизанам есть. Это при наличии еще не крепко поставленной нашей агитации. Мы дали указания райпартуполномоченным противопоставить фашистской демагогии нашу советскую правду. Организовать разъяснения населению о действительном состоянии войны, о зверствах оккупантов, о фактах политического и экономического бесправия населения, о том, что партизаны расправляются и будут расправляться с оккупантами и предателями нашего народа и что партизаны с радостью встретят всех, кто хочет им помочь в их самоотверженной борьбе. Следовательно, база для пополнения партизанских отрядов имеется.

Надо только путем умело и энергично поставленной агитации будить мысль у населения о необходимости беспощадной борьбы с оккупантами, любыми средствами и в любых условиях показывать населению на конкретных фактах зверства фашистов, что единственный выход для наших людей из бесправия. Об агентурной и разведывательной деятельности докладывает особо т. Давыдкин.

В основном работа заключалась: давали разведывательные данные, по которым командование Крымфронта могло вполне определять намерения противника и строить свои оперативные планы. В частности из наших донесений о группировке танковых соединений в треугольнике Коктебель — Феодосия — Старый Крым, можно было безошибочно судить, что противник нацеливает свой главный удар на наш левый фланг. Так было перед Керченской катастрофой и перед падением героя — Севастополя. К сожалению, как до нас доходили слухи, многие наши радиограммы, в которых давались важные разведданные о подготовке противника к наступлению на Керчь, были расшифрованы после падения Керчи. Так это было или нет, необходимо проверить.

В марте месяце мы по требованию Военного Совета Крымфронта представили список особо отличившихся партизан к награде. Всего было представлено 67 человек, причем Военный Совет не требовал характеристик на представляемых. До сих пор представление не состоялось. В то же время все представленные Селиховым к награде уже награждены.

Командующий партизанским движением Крыма полковник (Мокроусов)

Комиссар секретарь Симферопольского ГК ВКП(б) Ст. батальонный комиссар (Мартынов)

Источник:"Партизанское движение в Крыму.1941-42". Издание- Симферополь,"Соната", 2006 год

Читайте также:

Сталинград

"Ржевская мясорубка"

"Кроваво-красный снег"

"Беспощадная бойня Восточного фронта"

Женщины-солдаты

"Передовой отряд смерти"

"Я был власовцем"

"Блокада Ленинграда"

Штрафные батальоны

"Хроника рядового разведчика"

Каратели

"Последний солдат третьего рейха"